Я не ответил.

- Ты понял?

- Понял! - огрызнулся я.

- Хорошо. - Дюк встал. - Ты уже знаешь, на что идешь, Джим об этом нет вопросов. Поэтому кончай переживать и приступай к делу. У нас нет времени.

Он был прав и я это знал, но было нечестно так давить на меня.

Он понял мое молчание и покачал головой: - Брось, Джим. Ты не станешь более готовым, чем сейчас.

- Но я вообще не готов!

- Об этом и речь. Если бы был, не было бы нужды в разговоре. Так что... как?

Я поднял глаза.

- Да?

- Я боюсь, - признался я. - А если я струшу?

Дюк улыбнулся. - Есть очень простой способ узнать, не трусишь ли ты. Если да, тебя съедят. Все остальное - это успех. Запомни.

Он взял чашку, чтобы отнести на кухню. - Я скажу Шоти, чтобы ждал тебя. Надень чистое белье. - Потом он повернулся и ушел, оставив меня таращиться вслед.

4

По закону, я уже отслужил в армии.

Три года. Что-то около этого.

Вас автоматически зачисляли, когда вы появлялись на первом занятии по "глобальной этике", единственном обязательном курсе в высшей школе. Без окончания этого курса не давали диплома. И кроме того, что обнаруживалось только впоследствии - нельзя было закончить курс, не заслужив почетного увольнения. Все это было частью "Обязанностей Всеобщей Службы". Ура!

Инструктором был некто по имени Уайтлоу. О нем знали немногое. Здесь он был первый семестр. До нас, правда, доходили некоторые слухи - что однажды он ударил парнишку за разговорчики и сломал ему челюсть. Что его нельзя уволить. Что он проходил срочную службу в Пакистане - и все еще хранит уши мужчин и женщин, которых убил. Что он до сих пор участвует в некоторых сверхсекретных операциях и преподавание - лишь прикрытие. И тому подобное.

Когда я увидел его, то поверил всему.