Питание! Он разодрал ребенка почти пополам! Зияющая пасть застыла, полосуя и разрывая бьющееся тело. Длинные руки кторра были с двумя суставами. Жесткие, черные, насекомоподобные, они держали мальчика металлической хваткой и толкали его в отвратительную, усеянную зубами дыру. Камера схватила струю крови из груди, застывшую в воздухе алыми брызгами.

Я едва мог дышать: - Они едят свою... добычу живой?

Доктор Обама кивнула: - А теперь представьте, что это ваша мать. Или сестра. Или племянница.

О, чудовище - я пытался уклониться, но образы сверкали перед глазами. Мама. Мэгги. Энни - и Марк с Тимом, хотя они уже семь месяцев мертвы. Я представил остолбеневшее выражение на лицах мальчиков, рот открытый в беззвучном крике ужаса: почему я? Я представил, как это выражение искажает лицо сестры, и содрогнулся.

Я посмотрел на доктора Обама. Комок стоял в горле: - Я... я не знал.

- Немногие знают, - сказала она.

Я был потрясен и обескуражен - и, наверное, был белый, как мороженое. Я отодвинул снимки. Доктор Обама положила их в папку, не взглянув; ее глаза изучали меня. Она наклонилась над столом и сказала: - Теперь о девочке - вы продолжаете спрашивать, почему Дюк сделал то, что сделал?

Я покачал головой.

- Молитесь, чтобы не оказаться в такой же ситуации - но если окажитесь, будете ли вы колебаться сделать то же самое? Если думаете, что да, поглядите еще раз на снимки. Но стесняйтесь попросить; в любое время, когда захотите вспомнить, приходите в мой кабинет и смотрите.

- Да, мэм. - Я надеялся, что это не понадобится. Я потер нос. - Э-э, мэм... что случилось с мистером Нокури, фотографом?

- То же, что и с мальчиком на снимке - как нам кажется. Мы нашли только камеру...

- Вы были там?

- ... остальное - это ужас. - Доктор Обама на мгновение задумалась о чем-то другом, очень далеком: - Там была пропасть крови. На всем. Пропасть крови. - Она печально покачала головой: - Эти снимки... - она показала на папку на столе, - ... невероятное наследство. Наше первое настоящее доказательство. Этот человек был героем. - Доктор Обама снова посмотрела на меня и внезапно вернулась в настоящее: - Теперь вам лучше уйти. Мне надо работать - ах, да, отчет. Возьмите с собой и перечитайте. Вернете, когда подпишите.